молодёжь и на жизнь пожаловаться друг дружке. Потёртая древесина скамейки помнила многое: и тихие всхлипывания Евдокии Петровны, когда она узнала о смерти сестры, и звонкий смех Марьи Ивановны, когда дети привезли ей внучку впервые.
Здесь же кипели жаркие споры о том, кто виноват в подорожании картошки, и строились планы по озеленению двора. Сегодня, впрочем, разговор шёл о новеньких — семье Смирновых из Москвы, которые месяц назад въехали в квартиру на пятом этаже. — А муж-то её, — продолжила Марья Ивановна, понизив голос и прищурившись, — весь такой важный, в костюме.
Видала, как он на меня посмотрел, когда я ему замечание сделала насчёт парковки? Будто я тут никто! А я-то старейший житель этого дома, мне с мужем одним из первых квартиру в этом доме дали.
Она осеклась, голос дрогнул на мгновение, но она быстро взяла себя в руки: — Да я этот двор как свои пять пальцев знаю! — Да они все такие, — вздохнула Евдокия Петровна, разглаживая складку на юбке. — Из больших городов, высокомерные.
Читать на shkolazhizni.ru
