Страх умереть от действий вследствие штурма превысил страх от действий двух грабителей. Возникла эмоциональная (а по некоторым оценкам и гендерная привязанность) к нарушителям закона.
После освобождения в судебном следствии К. Энмарк и другие (в разной степени) защищали грабителей, не выдвигали претензий и обвинений и, как пишут, добровольно собирали деньги на адвокатов.
До сих пор специалисты спорят о «феноменальности» стокгольмского синдрома. Пытаясь приписывать «диагноз» жертвам, пережившим и домашнее, и сексуализированное насилие, и давление в сектах, в пенитенциарных учреждениях, жертв и заложников терактов.
Такое обобщение представляется неверным. Но есть определенные критерии, по которым можно определить аналогию стокгольмского синдрома.
Читать на shkolazhizni.ru