— Не ори, — ответил он, выходя из сарая, — Марину разбудишь. Припёрся ни свет ни заря! Семь утра! Василич, тяжело опираясь на трость, прихрамывая и матерясь про себя, пошёл открывать калитку.
Михалыч нетерпеливо переминался, стоя около тачки, до верха гружённой банками со старым вареньем. Рядом крутилась Цуца, повизгивая от радости, предвкушая угощение.
Ей частенько перепадало от Василича что-нибудь вкусненькое. Банки, видимо, простояли в погребе не один год: крышки на некоторых проржавели и осыпались внутрь.
Внутри таких банок виднелась какая-то чёрная плотная масса. — Василич, — затараторил Михалыч, отвечая на немой вопрос в глазах соседа, — это я тебе привёз.
Читать на shkolazhizni.ru
