Свет, на который ты идешь… Моя бабушка не ходила в церковь. Она подолгу сидела по вечерам, закрыв глаза, и беззвучно разговаривала с тем, в кого верила… И — помогала, помогала, помогала… Однажды я спросила её… И она ответила… В начале сорок второго бабушку эвакуировали.
С двумя детьми… Эшелон с полуголодными измождёнными людьми месяцами стоял в тупиках, пропуская фронтовые поезда… Четыре месяца спустя бабушка похоронила старшего, четырёхлетнего Федю, голыми руками выкопав для него неглубокую яму на придорожной косе… Младший, шестимесячный Гена, был привязан к груди.
Он напоминал кусок мяса… Обопревший — в день выдавали две кружки воды, которыми не утолялась даже жажда. Измученный, и уже давно разучившийся плакать, с младенчества поняв бесполезность крика — высохшая грудь матери почти не давала молока… Ещё несколько месяцев спустя эшелон разбомбили.
Полуконтуженная бабушка с сыном долго лежала на обгоревшей косе, а потом медленно поплелась по уходящей в поля тропе… Она не помнила, сколько шла… Но шла… Прижимала к себе сына, боясь посмотреть на него, потому что почти не улавливала дыхания… Она и сама дышала с трудом… Стоял июльский полдень.
Читать на cluber.com.ua

